?

Log in

No account? Create an account
mnu

Только выйдя из дому, понимаешь, насколько огромен мир


Previous Entry Share Flag Next Entry
mnu

Агу!

Кофе и булочка с изюмом - вот все, что нужно изголодавшемуся программисту!


  • 1

Ой ли...

adelaida_fortel March 3rd, 2004
еще изголодавшемуся программисту необходимы:
- чистые носки
- доброе слово
- свежий воздух
- обильный полив
- ультрафиолет
Тогда он не перестанет радовать вас сияющим внешним видом, хорошим настроением и качественным программным продуктом.

и еще повеселить измученного программиста

adelaida_fortel March 3rd, 2004
...
- Простите, - перебил оратора Пушкин. – На чем вы клялись?
- Саша, прекрати! – толкнул Пушкина ногой под столом Лев Толстой. – Не видишь, человек волнуется. Продолжайте, милейший.
- Нет, Лев, позволь тебя ослушаться! – вспылил Пушкин. – Вот ты когда-нибудь клялся? Скажи, клялся?
- Ну, да, - неохотно сознался Толстой. – Бывало дело.
- На чем?
- Когда женился и в вечной верности клятву приносил – на иконе Богородицы, в верности царю и отечеству - на распятии и Евангелии. Ну, и была еще одна клятвишка по молодости и дурости... Ну, это пустое, не стоит говорить.
- Нет уж, говори, сделай одолжение! – не унимался Пушкин.
- Ну, хорошо. Тебе, как на духу. На винный кубок присягали, когда с однокашниками клялись жизнь провести нескучно. Тогда казалось, что спокойствие это душевная пошлость...
- Достаточно, - оборвал Пушкин. – Думаю, если у Антона спросить, он тоже найдет что рассказать, верно?
- Найду, - согласился Чехов. - Хотя бы клятва Гиппократа...
- Вот! Тысячи людей ежедневно в чем-то кому-то клянутся. И почему, скажите мне, с какой стати часть из них клянется моей несчастной головой, а? Вам что, милейший, больше ничего под руку не подвернулось?
- Да... Собственно... Я думал..., - кандидат побледнел так, что полностью слился с воротничком.
- Не правда! Ни о чем вы тогда не думали, окромя собственного честолюбия. И потом, с чего вы взяли, что в классики так просто записаться?
- Саш, ну право... – попытался остановить его Толстой, но Пушкин в ответ только зло, по-кошачьи блеснул глазами.
- Постой, Лев! Не перебивай! Мы его слушали, пускай он теперь послушает. Ну-с, дражайший, перепортили вы за свою жизнь два вагона писчей бумаги, ну вдосталь мозолили читателю глаза и пачкали мозги, получали гонорары, давали интервью, были знамениты. Были?
- Был, - пролепетал Огаров.
- Похоронены с почетом?
- С почетом...
- Так, может, и довольно с вас?
- Саша, ты не прав, - Лев Толстой вскочил с кресла и заслонил собой несчастного Огарова. – Ты не можешь судить о его книгах, не читавши их.
- Читать? – взвился Пушкин. – Пять романов и двадцать восемь поэм? Девять пьес и семнадцать повестей? Помилуй, дорогой друг, никакой вечности на эту галиматью не хватит. Нет уж! Пусть он для начала матрицу пройдет!
- Матрицу? Саша, помилуй тебя бог, он же пожилой человек! Нельзя же так!
- А вот мы голосованием решим, можно али нет. Антон, ты как думаешь?
- А что? Пускай попрыгает, - Чехов равнодушно пожал плечами. – Ничего с ним страшного не случится, коли уж один черт помер.
- Ты, Лев, насколько я понимаю, против? Прекрасно! Два против одного! Эй, ведущий, тащите матрицу!
За красным плюшем началось волнение. Занавес заколыхался, что-то отчаянно заскрипело, быстро-быстро затопали, то удаляясь, то приближаясь чьи-то шаги, послышалась приглушенная ругань, шелест и звяканье металла. Пушкин, Чехов и Толстой терпеливо ждали. Окончательно помертвевший Огаров вцепился в трибуну и застыл, прикинувшись неживым предметом, не дыша и не моргая. Зрители перестали шептаться и шуршать, зал погрузился в тишину. Наконец занавес рывками раздвинулся, и подсобные рабочие в оранжевых комбинезонах со страшным скрежетом несмазанных колес выкатили на сцену нечто невообразимое, из тяжелого черного металла с красными ручками по бокам.

nepilsonis March 4th, 2004
Нет уж, извольте сделать глоток бензина!

  • 1